В Базеле прошел фееричный карнавал: Трамп и жуткие маски

Масленичный карнавал в старинном швейцарском городке, где жителей-то всего 188 тысяч (данные за прошлый год), может, не так известен, как Венецианский, но отличается от него и других карнавалов несколькими принципиальными позициями — как по форме, так и по содержанию. Во-первых, вопреки стихийной природе массовых действий, он самый организованный. И как никакой другой начинается ночью.

Как только часы на кафедральном соборе на Мюнстерплац пробили четыре раза, в городе по чьей-то невидимой команде вырубили везде свет и раздались звуки военного марша. Барабаны и пикколо возвестили о начале карнавала.

И вот он двинулся: строгие колонны по 3–4 человека в ряд, как на военных парадах. Костюмы, маски, но не те, что накладывают на лица, а огромные головы — со шляпами, в разные стороны торчащими волосами всевозможных цветов и оттенков. Под огромными глазами не сразу разглядишь щели для живых глаз. Это Ваккесы — так называют здесь эльзасских соседей, выпивох, гуляк, от которых можно ждать чего угодно. Поэтому выражения лиц у масок несколько зловещие, какие-то не здешние. Но как покажет карнавал, на лицо ужасные, добрые внутри.

Они шествуют, разрезая толпу, играют на пикколо, бьют в барабаны. На пути их лучше не вставать — идущий впереди колонны может долбануть палкой. Впрочем, на карнавале все миролюбиво. Важный элемент костюма ночного шествия — маленький фонарик, закрепленный на макушках маски. В стародавние времена в них были вставлены свечки, а сейчас — лампочки. Эти небольшие светящиеся пяти- и шестиугольные штучки являются репликами больших фонарей, на которых обозначены темы нынешнего карнавала. Но о них — дальше. А пока продолжаю шествие рядом с одной костюмированной группой, к которой удачно пристроилась.

Как выясняется, участвовать в таком кортеже позволено только своим, посвященным. Никаких туристов-муристов и близко не допускают в карнавальные ряды. Здесь правит клика. Без хорошего гида не разобраться, а у меня такой есть — Маша Тхоржевская живет в Базеле двадцать лет, выпускница ЛГИТМИКа, работает в Швейцарии как актриса и режиссер. Например, в прошлом году к столетию русской революции поставила спектакль о Ленине, который в пломбированном вагоне ехал с подельниками в Россию делать революцию. Играли прямо в том самом историческом вагоне.

— А что это такое? — спрашиваю я Машу.

— Клика — это не сленг, а официальное название. Первый комитет клик, насколько мне известно, был создан еще в конце XIX века, и уже тогда он определил форму нынешнего карнавала. В течение года клики раз в неделю собираются на репетиции, разучивают мелодии, обсуждают темы карнавала. В одной клике может быть двести человек, а может и пять. Я видела надписи на некоторых фонарях — 1910 года основания, кто-то образовался в середине прошлого века. После того как Наполеон занял Швейцарию и Базель, то базельцы восприняли от него форму французских военных маршей.

И вот эти самые клики мрачновато-торжественно шествуют под покровом ночи. С этого момента она, на этот раз ясно-звездная и ветреная, разделяет жизнь Базеля на реальную и не реальную, с мистикой и таинством. Хотя, если оглянуться по сторонам и внимательно почитать то, что написано на фонарях (швейцарский язык с базельским диалектом), их содержание скоренько возвращает тебя в реальность.

Тут следует пояснить, что такое базельские фонари. Они не имеют ничего общего со светильниками городского освещения. Выглядят так: на металлические конструкции довольно большого размера натянут водонепроницаемый материал, на котором — все чаяния базельского народа в виде злободневных карикатур, комиксов с текстами и без. Тут, кто во что горазд! Но изучить их лучше при свете, на первом карнавальном дне, во время шествия кортежа. О! Какой же он пышный этот кортежный проезд!

Любопытному туристу и зеваке важно помнить, что на одежде у них обязательно должен быть значок, так называемая плакетка, которую приобретают до начала карнавала. Стоимость такой плакетки от девяти до шестидесяти франков. Без нее, конечно, можно быть на празднике жизни, но в таком случае вас будут воспринимать как любителя халявы: ведь на вырученные деньги работают уборщики, которые с самого утра чистят город от конфетти и всякого разного мусора.

Я на мосту через Рейн в толпе взрослых и детей, плотно вставших вдоль трамвайных путей. Общественный и частный транспорт не ходит. Полицейские, которых не так много (а, может, их просто не видно) неспешно указывают всем, где встать, чтобы случайно не оказаться на пути кортежа. Во главе его — бульдозер, который тянет за собой вагончик без окон. А в нем — по три-четыре таких веселых «перца» в костюмах и масках, и их задача забросать толпу цветами, конфетами, тюбиками с зубной пастой и еще какими-то мелочами.

Однако, как я постепенно замечаю, маски эти весьма разборчивы и дары свои раздают избирательно: детям — конфеты кладут в протянутые ладошки, апельсины — взрослым, мимозы и розочки — дамам, которые понравились. Вот мне достался скромный букетик из пяти нераскрывшихся розочек. А уже вслед за вагончиком маршем под аккомпанемент барабанов, свирелей, флейт и тромбонов движется масочно-костюмированный кортеж. Одна за одной, практически без остановок идут клики, и их костюмы с масками производят ошеломляющее впечатление — за полтора часа всего и много. Ваккесы в разных вариациях, похожие на огромных ежей, их сменяют монахи какого-то ордена, невольники, колонисты, да кого здесь только нет. Точно нет чертей, ведьм и прочей нечисти.

Как объясняет мне Маша, костюмы целый год делают художники. Эскизы обсуждаются на сходках клик и только после этого отшиваются. Маски также делают художники, но здесь их называют не масками, а лярфенами. Ни одну маску, ни один костюм нельзя купить только — hand made.

— Интересно, какова цена такой ручной работы? — спрашиваю у Маши.

— Трудно сказать, но когда мой муж заказывал костюм и маску, это обошлось примерно в тысячу швейцарских франков. Но для художников это основной заработок, поскольку костюмы с масками они делают целый год.

В это время в старом городе, на улицах которого ходят практически безостановочно кортежи, ничего не работает. Хлеба не купишь, не то что модной вещи. Что же это получается? Карнавал в Базеле — это не бизнес-проект? Во всяком случае специально под карнавал здесь не выбрасываются залежалые товары, не съезжаются коробейники, не организовываются продуктовые ярмарки. И сувениров не купишь, и в кафе, рестораны просто так не попадешь — в эти дни они зарезервированы кликами, которые собираются после кортежей.

А где же поесть гражданам, приезжающим посмотреть на это феерическое зрелище? Во-первых, идет пост и основное блюдо — мучной суп (стоит 4 швейцарских франка, плюс пиво за отдельную плату). Но для не постящихся и оголодавших туристов на улицах жарят сосиски, сыр в тарталетках. А в одном месте я даже встретила макаронные рожки под соусом болоньезе. Все-таки трудно поверить, что в наше время массовые зрелища, к коим можно отнести карнавал, не зарабатывают. Но базельцы говорят так: «И слава богу. У нас есть другие события, которые приносят деньги».

Кажется, я наконец поняла, что такое Базель в эти три дня — это сочетание несочетаемого. С одной стороны, парады странноватых, нереальных персонажей в умопомрачительных костюмах и масках, а с другой — вполне реальные лозунги и высказывания. Одно из них написано на белой стене дома вполне себе приличного квартала — «Капитализм — чистый яд». А Мюнстерплац совсем офонарела, то есть вся площадь у кафедрального собора уставлена фонарями с политикой. Один из главных персонажей — Дональд Трамп: тут его сравнивают с Гитлером и пишут — «Кто забывает прошлое, приговорен к тому, что оно о себе напомнит». Про космический корабль «Аполло» — «gflooge oder glooge»: «Он летал или нам наврали?» А вот подпись под человеческим — изображением мужчины и женщины: «Гордых мужиков больше нет, мы оказались в бабском мире». Не могу не согласиться с автором.

Еще по полной досталось шефу базельской полиции, который позволил себе разъезжать на дорогущем авто, купленном за государственный счет. Базельцы ему этого не позволяют. А вот и шовинистское проявление культурного города — на фонаре мусульманин и подпись: «Очистим малый Базель!» По лицам окружающих понимаю, что им это совсем не очень. Еще одна тема — закрытие известной базельской ярмарки под названием Muba.

Костюмированные кортежи не болтаются по городу, а после торжественного прохода по главным улицам, растекаются по маленьким закоулкам. Но и здесь движение организованно, никто не вступает в контакт с гражданами: будто идут пришельцы, инопланетяне и не имеют они к тому, что творится на этой грешной земле, никакого отношения.

Однако ближе к вечеру, часам к шести, они спускаются в подвальчики, занимают кафе, где опять же НЕ просто так себе сидят-балдеют под пиво. Здесь продолжается политика, но уже в виде так называемых бэнков. Это что-то вроде наших частушек, которые распевают под простенькую мелодию. Причем, поет не клика, а приглашенный исполнитель, которого здесь также называют бэнком. За его искусство ему наливают пиво бесплатно.

О чем бэнки? Их тексты раздают во время кортежа на разноцветных узких полосках листов. Вот вольный перевод, естественно, без рифмы: «Трико футболистов только серого цвета, и только болельщики одеваются в цветное». В другом прошлись по сексизму: «Запретили песню, потому что она сексистская. Не сходите с ума — будьте реалистами». По капитализму: «Все, что в нашем городе является традицией, капиталисты уничтожают» (помните, про яд на стене?) Ну и, наконец, про свободу: «Где начинается свобода шута, и где она заканчивается. Меня уже тошнит от людей, которые хотят этот мир сделать лучше. Оставьте в покое наш карнавал, дайте спокойно карнавалить». Так выпускают «пар» базельцы.

Спрашиваю Машу Тхоржевскую:

— Если бы вы захотели войти в какую-то клику, это возможно? Или клика, как масонская ложа, закрыта для всех?

— Это не совсем так. Скажем, у меня есть приятельница, которая в клике, и если бы я захотела, и тогда, думаю, это стало бы возможно. Но просто так с улицы, конечно, в клику не попадешь. Причем в одну клику могут входить как миллиардеры, так и чистильщики сапог.

Второй день карнавала полностью отдается детям, и тогда город полон всевозможных принцесс и принцев, пиратов, зайчиков, бегемотиков, героев детских историй и мультиков. Только дети на карнавале имеют право ходить без масок, тут не встретишь ни одного размалеванного лица — грим в Базеле считается дурным тоном. Разновозрастная детвора носится по городу с мешками — в одном конфетти: тут главное неожиданно засветить ими в кого-нибудь. А другой мешочек пустой — для подарков, которые раздают друг другу. Третий день считается самым разгульным для клик, которые, конечно, подустали и могут позволить себе наконец расслабиться. Как? Ну это как клика позволит.

Через три дня карнавальное буйство сходит на нет. Но только не для клик. Сделав небольшой антракт, они начинают готовиться к новому карнавалу — обсуждают темы, думают, какими будут костюмы их и маски. А те, что отработали свое, аккуратно складывают и хранят как зеницу ока на чердаках или в подвалах. Потому что на следующий год в нем пройдутся в один из кортежных дней.

Источник: mk.ru

Загрузка ...